Ночью почему-то не светились сигнальные фонари на местном телетрансляторе. На следующее утро мы отправились в санаторий Жаркие Воды поглазеть на эти самые воды - все равно теплохода еще не было. Вот тут-то, пока Карманов зарывал ноги в горячей грязи природной лечебницы, мы и узнали, что в Москве на улицах танки. ГКЧП!
Конечно, мы всполошились: а у нас в Днепропетровске что? По пути к Сахалину на океанском теплоходе «Мария Савина», не замечая шторм, все слушали прямую радиотрансляцию из Москвы, голос Ельцына. С окончанием шторма провалился и путч. Весь Дальний Восток был против ГКЧП и за Ельцына, все ветви власти, все силовые органы, вся армия.
В аэропорту Южно-Сахалинска полно народу. Самолеты летают без ограничений, но пассажиров меньше не становится. Мы договорились прямо с экипажем (туристов у нас в СССР всегда понимали) и после окончания посадки загрузились самостоятельно, сами забросили в багажный отсек свои рюкзаки, набитые рыбой (мы ее успели наловить на Итурупе с помощью лицензий и местного рыбколхоза). Самым тажелым оказался рюкзак Васи Кавуненко, он сложил в него горбушу, которую уже никто не хотел брать - наш улов 300 красных рыбин!
Летели во втором салоне аэробуса. Пассажиры в первом, во втором - только мы. Долетели до Симферополя. Везде порядок, никакого ГКЧП. Это уже после возвращения домой мы узнали позицию Правительства Украины. Осторожный Кравчук высказался примерно так: ГКПЧ? Где? Когда? А, так это ж в Москве... И стало ясно, что Украина скоро станет «незалежной державой».
Пока мы наслаждались крымским ночным воздухом, пассажиры получили багаж. А наших рюкзаков все не было. Но вот в конце ангара появилось два ярко-красных пятна. Это были физиономии разъяренных грузчиков:
- Чей это рюкзак?!!
Они вдвоем не смогли поднять один Васин рюкзак. Слабаки!
Тридцатое июля -
двадцать четвертое августа
1991 г
