Вверх несколько метров, впереди заснеженное поле. Где же вершина? Туманная пелена все скрывает, приходится идти по вешкам. Их расставили проводники-профессионалы. Снег глубокий. Идти тяжело. Силы убывают. Вперед! Только вперед!
Вершина выползает из тумана. Пупырь на краю пропасти. Само высокое место в Европе. Вниз скатывается с хохотом молодежь. Они дошли!!!
Последние несколько метров нельзя сравнить ни с чем. Заряд энергии на нуле. Но вот идти больше некуда, время: одиннадцать часов дня. Каждый год на вершине бывает столько людей, что она изменяется. Появилась какая-то пирамидка. Вся в ленточках. Рядом ленинградцы, им пора спускаться. На вершине хорошо, но оставаться нельзя. Те, кто тут уже побывал, знают: впереди спуск.
Олег попросил сфотографировать себя на фоне стальной пирамидки – кругом туман и больше ничего не видно.
На обратном пути первые же встречные задают вопрос:
- Далеко еще?
- Да вот… - Рука зависает в плотном тумане. – Идите по следам, рядом уже.
Он почти герой: он был там! А у них все впереди - и высокое звание покорителя вершины.
Как хорошо! Вливается энергия солнца. Усталость убывает. У края предвершинного плато, в нескольких метрах ниже Олега, стоит Игорь. Пропускает идущих вверх. Его не прельщает перспектива скатиться с крутого склона.
- Это последний подъем, дальше все ровное, до вершины не далеко, - говорит Олег.
- Я, пожалуй, не пойду. – Отвечает Игорь.
- Правильно, не ходи, если так решил, - Соглашается Олег. Если нет сил, то лучше не идти. Тем более, что тут нужна не физическая сила. А какая-то другая.
* * *
Высота уменьшалась, кислород бодрил, и бесконечная дорога не тяготила. Дорога домой всегда кажется короче. После снегов альпийские луга ущелья выглядели сказочно красивыми.
Олег обернулся: его напарник медленно шел далеко позади. Идет в нужном направлении, ну и ладно. Горная дорога, проложенная полвека назад к заброшенному теперь поселку геологов, выглядела как новая. Так бывает в горах. Здесь все сохраняется без изменений. Но есть исключения: вдруг дорога исчезла, впереди разверзлась пропасть ущелья. Можно пойти влево и перейти выше, а потом уже выйти снова на дорогу. Но тропинка уходит вправо, вниз. Вероятно, так переправа через ручей. Значит, туда и идти.
Пологий склон с одной стороны ручья так же полого выходил на другой берег. Олег попал в чей-то огород. Этот кто-то уже стоял на крыше крошечного сарайчика и внимательно следил за его передвижениями. Олег аккуратно шел по свежей тропинке мимо огородной зелени. Возможно, что тропинку проделали туристы, которых он встретил у завала выше по дороге. Их было не меньше четырех десятков.
Встреча в горах всегда вносит разнообразие в однообразное течение жизни.
- Добрый день!
- Добрый! – ответил местный житель. Многие из них летом выезжают в ущелья. Здесь свежая трава для коров и овец, здесь огород. Чистый воздух и солнце. Он чуть моложе. В синих физкультурных штанах и полосатой майке.
- Я тут шел лет пять назад, дорога не была еще разрушена.
- Да. Ручей промыл. Там обход влево.
- А ведь и не заметно! Гляжу, следы сюда ведут.
- Ага. Видел толпу? Человек сто. Все вытоптали.
- Нужно указатель поставить.
- Был. Коровы об столб постоянно трутся и указатель выкорчевывают. Я его несколько раз ставил. Думаю, что нужно кусок колючей проволоки натянуть и написать «Мины!». Должно помочь.
- Должно. Извини, что и я тут тоже натоптал. Там позади еще мой напарник.
- Да ничего, что натоптал. А напарника я видел, идет потихоньку. У тебя есть закурить?
- Спортсмен. Не курю. Если буду курить, на вершину точно не поднимусь.
- Жаль. Ты откуда?
- Из Днепропетровска.
- Знаю такой город. Я в армии служил, у нас были ребята из Кривого Рога. Это рядом.
Вот так и поговорили. Потом Олег, поблагодарив за приглашение попить свежего молока, двинулся вниз. А огородник пошел в невидимую с дороги кошару, одел на себя все теплую одежду, которая была с собой, и плотно затворил дверь…
Игорь посидел у ручья, отдохнул. Идти одному интереснее. Чем с надоевшим спутником. Что он о себе воображает? Пусть идет. Догнать всегда можно. Потом неторопливо встал и неуклюже шагнул на камень. Ботинок соскользнул в воду. Холод сдавил лодыжку. Игорь дернул ногу. Безрезультатно. Тиски свежего льда накрепко обволакивали ее. Ледяная дорожка медленно продвигалась вниз по ручью.
- Черт! – выругался Игорь от неожиданности. Ручей замерзал просто на глазах! Подергал ногу. Он еще не успел испугаться, сбросил рюкзак. Достал ледоруб. Приноровился и ударил. Потом ударил сильнее. Потом с размаху. Такой лед в горах образовывается при температуре ниже минус сорока. Он называется «бутылочное стекло». Сталь может только немного поцарапать поверхность «бутылочного стекла».
Игорь бил с размаху. Он уже понял, что произошло непоправимое. Пот стекал по спине между лопаток, ветровка парила, и он сбросил ее. Потом стащил и отбросил футболку. Его мускулистое тело, только чуть тронутое жирком возрастных изменений, блестело от пота. Он бил и бил ледорубом по льду.
Вверх по ущелью ледяное дыхание отбелило крутые склоны, сосны покрылись инеем. Вода в реке перестала шуметь.
В кошаре, в верхней части ущелью, умолкла собака. Здесь Олега встретила белокурая женщина, крепкая и молодая. Рядом с кошарой на кольях сохли молочные бидоны. Олег хотел узнать, где источник нарзана, ему это посоветовал «абрек». Оказалось, что до скал с источником идти далеко.
Собака тогда забилась под кошару и остервенело лаяла.
- Вы заходите, не бойтесь собаки.
- Спасибо, меня у дороги - вон, рюкзак заждался. – Собака и сама боялась.
Теперь бидоны тоже покрыл иней, белокурая женщина стояла у порога. Собака не лаяла. Они превратились в ледяные скульптуры. На лугу у замерзшей реки замерли бараны. И их пастух: чернобородый тридцатилетний мужчина, в бурке, у пояса кинжал, всадник на тонконогом скакуне.
Олег, когда встретился с ним, про себя окрестил пастуха «абреком».
- Здравствуй, старый альпинист, - голос низкий и хриплый, настоящий горный джигит.
Олега впервые назвали старым альпинистом.
Еще выше, у перевала, заиндевели черные с белыми пятнами коровы…
* * *
В правом ухе Олега зудит теплый пульс заряженного аккумулятора. Его энтропия возросла. Он вобрал в себя солнечную энергию, жизнь и смерть горной дороги.
Кто такой Володя? Почему он помнит его воспоминания? Может быть, это тоже раздвоение личности?
В магазинчике со всякой всячиной женщина русской внешности продает сыр: у ее мамы корова. Туристам, которыми кишит округа, сыр продают по стабильной цене. Некоторым альпинистам - со скидкой.
Центром государственной власти в высокогорном поселке и окрестностях служит спасательная станция. На вопрос: откуда вы – и ответ: из Днепропетровска, дежурный пишет: Днепродзержинск. В какой-то мере он прав, а какая разница?
У него в язвах солнечных ожогов лицо. Контрольно-спасательная служба, КСС. Сегодня спасатели ищут местного: его сын бросился в горный поток, а отец за ним, спасать. Что в горной реке невозможно. Это знают все. Нужно хотя бы найти тела.
Приятно посидеть в холодке у реки. Попить пиво из двухлитровой пластиковой баклажки.
Рядом с домиком КСС, поближе к власти, на соседнем строении рупор громкоговорителя. Его изыскали из древних советских запасов. Но работает доисторическое чудовище исправно и вещает призывы муэдзина на весь поселок.
Несколько ребят выгружают из джипа какие-то доски и принайтовывают их к седлам терпеливых ослов. Они собрались вверх. Куда?
- В ущелье погиб альпинист. Замерз, летом. Представляешь?
Я представляю.
- У дороги замерз. Мы там теперь хотим построить приют. Как говорят в Европе – отель. И название хорошее. Отель «У погибшего альпиниста».
В горах все узнается очень скоро. Или почти все. В следующем году нужно идти с вершины через другое ущелье. Их тут много.
- Бог вам в помощь! – Аллах всегда помогает тем, кто работает.
Вдоль реки бредут местные коровы. От них пахнет навозом. Они настоящие альпинисты, и выщипывают напоенную ультрафиолетом карликовую траву на самых высоких перевалах. Но всегда возвращаются домой.
Олег доволен. Жизнь продолжается! Полученного заряда энергии хватит до следующего лета.
Чем он отличается от обычных людей? Тем, что он альпдроид – человеко-альпинист. Гурман высокогорного солнца. Обжора ультрафиолета. Дегустатор талого снега. Он, как человек-амфибия, который должен из глубины моря возвращаться на сушу, уходит в пространство на границе земли и неба. Для того, чтобы жить.
