3. ОДИН НА ВЕРШИНЕ
Возвращение состоялось через четыре года, для меня оно было подарком к пятидесятилетию, другим запомнилось затмением солнца (через два дня) и предстоящим наступлением третьего тысячелетия.
Мы приехали в поселок Терскол к вечеру. Хлестал мелкий холодный дождь - такой называют промозглым. На автобусной остановке у небольшого домика с ржавым навесным замком на двери и пыльными окнами (когда-то здесь продавали билеты на автобусы) стоял пожилой небритый по внешнему виду бомж в засаленой пуховке, с корявой клюкой в руке и линялым рюкзаком "Ермак" за плечами. Он оказался туристом, сбежавшим от пурги с Приюта одиннадцати. Это настоящий герой-одиночка.
Внизу дождь - на Эльбрусе пурга...
Утро выдалось чудесным. Щебетали куры, весело резвились собаки, басом приветствовали прохожих вездесущие телята. На наше счастье резко распогодилось. Вчерашний беглец от разбушевавшейся непогоды сел в автобус и в семь утра отбыл в сторону Минеральных Вод.
Мы же по свежим лужам и навозу пошли вдоль хлевов по горной дороге, уводящей мимо обсерватории к ледовой базе на восточных склонах самого высокого в Европе вулкана и самой высокой в Европе двуглавой вершины - Эльбрусу. Дорога вверх всегда утомительна. Мы шли не торопясь, обозревая окрестности реки Азау, пока это было возможно, прошли мимо обсерватории, построенной Академией наук Украины по инициативе туриста, а теперь академика Яцкива - кроме легко узнаваемого купола, под которым прячется телескоп, на возвышении несколько зданий, подъемный башенный кран?
Но дорога все выше и выше, теперь она проходит мимо лавовых полей. Некогда излившаяся с Восточной вершины лава теперь выпирает на поверхность причудливыми остроконечными скалами, «бомбами», размером с трехэтажный дом, черными полями, укрытыми местами снежниками.
Дорога закончилась у бывшего домика МГУ. Пришедшие вместе с нами два альпиниста из Санкт-Петербурга бывают здесь часто. Они научные сотрудники одного из ленинградских вузов.
Тот, что постарше, впервые попал в эти места в 1966 году, на Эльбрус поднимался семь раз, и помнит, что когда попал в этот домик впервые, то здесь еще стояли клетки - проводились исследования влияния космического излучения на живые организмы в условиях высокогорья. Немного вспомнили историю, рассказали нам, что в районе Приюта Одиннадцати находили в снегу остатки каких-то строений - довоенных лабораторий, откапывали из снега чудные радиолампы, какие-то аккумуляторы, и добавили, что все это, вместе с дизельной станцией, которую до сих пор не восстановили, разбомбила советская авиация, когда сюда дошли немецкие альпинисты подразделения «Эдельвейс» во время Второй мировой войны.
За ледовой базой очередная морена и Поляна Гарабаши - это начало ледника Гарабаши, испещренная прикрытыми снегом бездонными трещинами: толщина льда на склонах Эльбруса достигает ста метров, и это основа возникновения трещин.
Хорошая погода сопутствовала нашему путешествию уже до его завершения. Поляну Гарабаши группа преодолела тремя связками - туристы связаны между собой веревками, что позволяет сохранить надежду на спасение того, кто провалится в трещину. А это может быть самый первый, самый тяжелый и просто кто-угодно в любое время. Нам повезло - Владимир Дзюбак имеет чутье и опыт, дошли до скал в районе Приюта Одиннадцати без приключений.
Приют Одиннадцати - своеобразная гостиница на высоте более четырех километров, сюда уже не доходят подъемники, через ледник Гарабаши нужно подниматься своим ходом. В прошлом году деревянное трехэтажное здание комфортабельного Приюта сгорело - на оставшемся фундаменте под прикрытием бетонных стен первого этажа теперь ставят палатки альпинисты и туристы. Мы решили выбрать, где лучше: здесь или внутри бывшей дизельной? Дизельная понравилась больше, ее капитальный деревянный пол продержался уже более полувека и находится в отличном состоянии, каменные стены, скрепленные раствором непонятного происхождения, вселяют надежду в местных жителей на скорое восстановление строения и организацию небольшой отапливаемой и освещаемой собственным дизелем гостиницы. Завезены доски, установлены рамы купола крыши. Целый день ломом долбил лед молодой парень - как он сказал, будущий администратор гостиницы. Наш Николай Кузьминецкий, рабочий-строитель ПО ЮМЗ и опытный горный турист, не выдержал и взял лом в свои руки: соскучился по делу, а акклиматизацию для этой высоты мы уже прошли в горном турпоходе по Приэльбрусью.
В развалинах Приюта палатка двух американцев. Живут там, «бегают» на Эльбрус, дышат горным воздухом. Разговорились. Американец в недоумении - оказывается, в Одессе не говорят на английском! Он там уже побывал.
В дизельной палатка чехов. Они оставили девушку, а сами ушли на вершину. Добрели снизу четыре японца - три парня и девушка. Парни упали на снег, все ярко одеты, в каких-то чуть ли не солдатских матерчатых шляпах, девушка как села на камень, согнувшись в три погибели, так час и просидела - на спине рюкзачок, к нему привязана металическая тарелка. Умаялась, бедная.
По склону проносятся ратраки - специальные снегоходы для лыжных курортов. Мы насчитали их четыре. Подвозят от подъемника иностранцев. Ратраки научились поднимать до середины скал приюта Пастухова - последней площадки перед увеличивающейся крутизной подъема на седловину Эльбруса. Седловина расположена между вершинами, это и место отдыха, и старта на вершину. Здесь еще сохранились обломки «недобитого» погодой деревянного домика.
Мы на вершину уйдем ночью.
,,,Ночь выдалась звездной, отчетливо видно Млечный путь, каждая звезда огромна, темноту постоянно прочеркивают искры августовского метеоритного дождя.
К этому добавляются фонари восходителей. Подъем в три часа, выход на маршрут с трех до четрыех. Все вверх, к вершинам. Для этого сюда едут, ждут погоду и терпят лишения.
До шести утра, пока зародился рассвет, мы бредем до скал приюта Пастухова. Ночь, хочется спать, холодно. С высотой начинает сказываться недостаток кислорода.
Так уж получается, чтобы подняться на Эльбрус, акклиматизацию нужно пройти на Эльбрусе - больше негде. Но сам он давно стал полигоном подготовки к восхождениям на семитысячники и Гималайские вершины.
На подъеме Николая Кузьминецкого и Александра Воробьева догнал незнакомый мне худой парень с лыжными палками. Потом оказалось, что это наш днепропетровский альпинист Петр Козачек. Здесь на Эльбрусе он тренируется.
Когда мы уже поднялись выше скал Пастухова, примчался ратрак и вывалил за нашими спинами две команды американцев. Это два клуба альпинистов. Участники одного из них в течение года покорили все четырехтысячники США и теперь приехали на Эльбрус. Второй отряд (все люди в возрасте) выработал особенный стиль дыхания - выдох со свистом. Этот «паровоз» слышно за сотню метров!
Погода и природа непредсказуемы и меняют обстановку на вершинах. Второй год на Западную вершину (она чуть выше и раньше была более труднодоступной) "действует" утоптанная тропа, траверсом идущая до высшей точки. А вот более простая Восточная вершина лишилась большинства посетителей - здесь нужно идти «по бездорожью». Наша группа поднялась на Восточную вершину, а затем три спортсмена поднялись и на Западную: Николай Кузьминецкий дополнил восхождение Западной вершиной, а у меня теперь есть Восточная.
Я шел в одиночестве - не рассчитал силы и пришлось идти медленно, отдельно от группы, отстал. На вершине никого. Кто же меня здесь сфотографирует, чтобы подтвердить, что я все же поднялся?
Но вот смотрю - идет очередной американец, солнцезащитные очки в пол-лица, лыжные палки.
- Вы по-русски понимаете?
- Да.
- Тогда сфотографируйте меня, вот на кнопочку нажмите.
- Да. - Никаких лишних слов, иностранец!
Потом, благодаря на снимок, я выяснил, что этот «американец» днепропетровский альпинист Валерий Проскура. Он ежегодно поднимается на Эльбрус. Земляк!
Нам удивительно повезло с погодой: днем так распогодилось, что стало просто жарко. После долгого и утомительного спуска с вершины, когда не дождешься его окончания, снег на склонах подтаял, и, завершая набор впечатлений от путешествию по Кавказу, по ратраковой дороге сошел самый настоящий сель из воды, камней и шелестящих льдинок.
Сотни людей приходят к Эльбрусу, часть из них остается навсегда табличками с именами погибших. Это серьезная вершина, и если удается подняться на нее без особых проблем, то не нужно думать, что ты «покорил» гигантскую гору, которой подвластно даже изменение погоды.
Всю ночь за низколежащим Главный Кавказским хребтом в Грузии бушевала яростная гроза, ежеминутные вспышки озаряли белоснежный Эльбрус от подножья до вершин, но к нам дождь так и не пробился.
Девятое августа
1999 года.
